из Нью-Йорка. Ненавижу его.
   Пока она говорила, Гаррисон смотрел на нее новым, недавно обнаруженным им самим проникновенным взглядом. Напрасно бедная сучка, тело которой было измято и изломано до самого мозга костей, лелеяла надежды на светлое будущее. Какие бы планы она ни строила, им не суждено было сбыться.
   - Что ты собираешься делать в Кентукки? - спросил он.
   - Ну... Я была бы не прочь открыть небольшую парикмахерскую. Мне неплохо удается делать прически.
   - Правда?
   - Но... Я не... - слова ее неожиданно оборвались.
   - Послушай меня, - рука Гаррисона поднялась к ее лицу. - Если ты чего-нибудь хочешь, ты должна иметь веру. И терпение. Желания сбываются, по крайней мере тогда, когда их ждут.
   - Именно так я всегда и думала. Но это неправда. Надеяться на что-то - впустую тратить время.
   Гаррисон встал так резко, что Мелоди вздрогнула от неожиданности. Причина его поспешности не заставила себя долго ждать: он наградил ее увесистым ударом по лицу, который заставил ее упасть назад на кровать. Она тихо вскрикнула, даже не пытаясь увернуться.
   - Так я и знала... - промолвила она. Он бил ее по голове снова и снова, и, если бы не слезы от внезапности полученного удара, текущие из уголков ее глаз, никто не мог бы заподозрить ее в том, что она что-то чувствовала. Ее били и раньше, били много раз, и за всякое увечье, равно как за все прочее, была назначена своя плата.
   - Ты оставил следы, и это будет дорого тебе стоить, - она вновь села, подставляя ему лицо. - Это выльется тебе в кругленькую сумму.
   - Тогда я хочу, чтобы деньги, которые я плачу, не были потрачены зря, - с этими словами он так сильно ударил ее кулаком, что кровь брызнула на стену.
  
  ***
  
   Она не сразу взмолилась прекратить истязания, но прежде позволила ему вдоволь над собой поиздеваться - над своим лицом, которому пришлось принять на себя большую часть ударов, а также грудью и бедрами.