ла, поглаживая рукой губы. - Она достойна того, чтобы о ней заботились. Достойна того, кто всегда будет с ней рядом. До самого конца. Ты же не способен этого сделать. Ты обыкновенный болтун. Точь-в-точь как твой отец.
   Галили не нашелся, что на это ответить, ибо ее небольшая ремарка угодила в самое слабое место и возымела на него такое же действие, как и его недавнее замечание о последствиях землетрясения, выбившее Цезарию из седла. Заметив замешательство сына, она не замедлила этим воспользоваться и решила удалиться.
   - Я оставляю тебя наедине с твоими муками, - сказала она, поворачиваясь к нему спиной, и ее образ, который доселе казался таким осязаемым, вдруг затрепетал, точно разорванный парус, - один порыв ветра, и он рассеялся бы в воздухе, как дым.
   - Подожди, - сказал Галили.
   Образ Цезарии продолжал дрожать, но острый взгляд впился в сына. Он знал, стоит ей отвернуться, и образ исчезнет, ибо его удерживал лишь испытующий взгляд матери.
   - Что еще? - спросила она.
   - Допустим, я захочу вернуться к ней...
   - Ну?
   - Это невозможно. Я уничтожил все снаряжение лодки.
   - Выходит, у тебя остался только плот?
   - Я не собирался менять свои планы.
   Цезария слегка вздернула подбородок и устремила на сына властный взгляд:
   - А теперь что, передумал?
   Не в силах более выдерживать ее пристальный взор, Галили потупился.
   - Мне кажется... если б я смог... - тихо вымолвил он, - то был бы не прочь увидеть Рэйчел еще раз...
   - Она ждет тебя всего в шестистах милях отсюда.
   - В шестистах милях?
   - На острове.
   - Что она там делает?
   - Туда послала ее я. Я обещала ей постараться направить тебя к ней.
   - И как же ты меня туда перенесешь?
   - Я отнюдь не уверена, что мне это удастся. Но могу попытаться. Если у меня не получится, ты утонешь. Ты ведь все равно приготовился встретить эту участь, - она поймала встревоженный