тры была хорошо известна Мариетте. Вероятно, эта страсть стала предметом ее подозрений и сейчас, но я не стал убеждать сестру в невинности своих намерений, а просто спросил:
   - У вас все в порядке?
   - Вполне, - несколько озадаченная моим вопросом, ответила она. - А кто там еще с тобой?
   - Дуайт, - донеслось со двора.
   - Эй, в чем дело?
   - Да ни в чем, - заверил ее Дуайт.
   - Извини, что потревожили тебя, - сказал я.
   - Ладно, - сказала Мариетта. - Все равно пора возвращаться...
   Отведя от нее взгляд, я впился глазами в темноту. Несмотря на всю непринужденность нашего разговора, меня не покидало беспокойство, которое и заставило меня вглядеться во мрак конюшни.
   - В чем дело, Эдди? - спросила Мариетта.
   - Не знаю, - покачав головой, ответил я. - Может, просто воспоминания.
   - Пройди, если хочешь, - сказала она, отступая в сторону. - Но должна тебя разочаровать, Элис довольно скромная девушка.
   Бросив взгляд назад, где стояли Мариетта и Дуайт, я направился в глубь конюшни. С каждым шагом во мне нарастало ощущение чьего-то призрачного присутствия. Я посветил фонарем сначала назад, затем вперед, после чего провел лучом по мраморному полу - по водостоку, водопроводу и замысловатым образом вмонтированным в пол дверцам - вверх до невысокого сводчатого потолка. Нигде не было слышно ни малейшего шороха, мне даже не удалось отыскать глазами Элис. Борясь с искушением оглянуться, чтобы заручиться поддержкой Мариетты и Дуайта, я осторожно продолжал двигаться вперед.
   Место, где мы в свое время положили тело Никодима наряду с теми вещами, которые, по его настоянию, были захоронены вместе с ним (жадеитовый фаллос, маска из белого золота, мандолина, на которой он играл, как ангел), находилось в центре конюшни и, по всей вероятности, не далее чем в двадцати ярдах от меня. Мраморный пол в этом месте был приподнят и более не опускался, в результате чего за долгие