ны, - ответил он.
   - Насколько я знаю, кое-что привезла еще твоя мать из Вены.
   - У меня нет сентиментальной привязанности к этим вещам, - сказал Гаррисон.
   - Не нахожу ничего дурного в том, чтобы иногда проявить немного сентиментальности.
   - Что-то не замечаю ее в тебе.
   - Она у меня в душе.
   - Что ж, у тебя будет полная возможность погоревать в одиночестве, когда его похоронят. Странно только, что ты решила продать особняк. Где же ты собираешься жить?
   - Я не собираюсь уходить в тень, как ты на то рассчитываешь, - сказала Лоретта. - На мне лежит большая ответственность.
   - Не стоит так волноваться и взваливать на себя слишком много, - ответил Гаррисон. - Ты заслужила отдых.
   - А я и не волнуюсь, - парировала Лоретта. - Я собираюсь поправить наши дела. А в последнее время от моего внимания ускользало слитком много мелочей. - При этих словах Гарри-сон выдавил из себя скупую улыбку. - Спокойной ночи, Гарри-сон.
   Она холодно чмокнула его в щеку.
   - Между прочим, тебе было бы неплохо выспаться, - уходя, бросила она. - Выглядишь ты хуже, чем Митчелл.
  
  ***
  
   Вернувшись домой и погрузившись в любимое кресло, в котором он последнее время привык спать (в кровати ему почему-то стало неуютно), Гаррисон вновь вспомнил о предложении Лоретты. И хотя у него не было желания забрать какую-то конкретную вещь, ему вдруг захотелось оставить себе что-нибудь на память, а поскольку дом со всем содержимым Лоретта собиралась выставить на продажу, то стоило выкроить в своем расписании день, чтобы сходить туда. С этим местом у него были связаны счастливые воспоминания детства, когда знойными летними днями он играл в саду и голубая тень платанов обдавала приятной прохладой; этот дом встречал его теплом и гостеприимством на Рождество, позволяя ему хоть ненадолго, пусть всего на несколько часов, ощутить себя частью семьи - это никогда не длилось долго и всегда заканчивалось