итить свою жену. Я был не слишком хорош в этом деле. Был не слишком хорошим мужем. Теперь я это знаю. Прости меня, милая. Прости.
   Наклонившись к ней, Митчелл чмокнул ее в щеку, словно застенчивый подросток.
   - Со мной все будет хорошо, - снова повторил он. - Я сделаю то, что должен сделать, и мы с тобой отсюда уйдем. Мы все начнем сначала. - Его пальцы коснулись ее щеки. - Потому что я люблю тебя, детка. Всегда любил и буду любить. Я не могу вынести разлуки с тобой.
   Его голос сорвался и стал почти жалким.
   - Я не вынесу этого, детка. Потерять тебя для меня все равно что сойти с ума. Понимаешь меня?
   Она кивнула. Где-то в глубине ее сознания, позади страха за жизнь Галили, да и за себя тоже, существовал маленький уголок, где сохранились воспоминания о былых чувствах к мужу. Возможно, их нельзя было назвать любовью, но тем не менее они были красивой мечтой, и теперь, внимая его безумной речи, в ее памяти не без нежности всплыли первые месяцы их знакомства, когда она не смогла устоять перед его влюбленностью и элегантной обходительностью. Но все это ушло в прошлое - ушло без остатка, и то, что она видела перед собой сейчас, было лишь тусклым напоминанием о том мужчине, которого она некогда знала.
   О господи...
   Она погрустнела, и он, кажется, заметил, что на ее лицо легла печаль, ибо, когда Митчелл заговорил, его голос был начисто лишен гневных интонаций и уверенности.
   - Я не хотел, чтобы так случилось, - сказал он. - Клянусь, не хотел.
   - Понимаю.
   - Не знаю... как я сюда попал...
   - Не нужно было этого делать, - нежно и ласково произнесла она. - Не нужно было никого убивать, чтобы доказать, что ты меня любишь.
   - Я действительно... тебя люблю.
   - Тогда убери нож, Митч.
   Рука, которая гладила ее щеку, замерла.
   - Пожалуйста, Митч, - умоляла она. - Убери нож.
   Он отдернул руку, и мягкое и доброжелательное выражение вдруг исчезло