лонялись еще до рождения Христа и даже до того, как был основан Рим.
   - Выходит, она своего рода богиня?
   - Сейчас это уже не имеет никакого значения. В наши дни богинь производит на свет Голливуд. Это куда проще.
   - Но ты сказал, что ее почитали.
   - Наверное, где-то ее почитают до сих пор. Я знаю, у нее было много храмов в Африке. Правда, миссионеры частично уничтожили ее культ, но такие вещи никогда не исчезают бесследно. Однажды я видел ее статую на Мадагаскаре. Довольно странно, когда люди преклоняют голову перед каменным изваянием твоей матери. Меня так и подмывало сказать им: "Не расточайте попусту свои молитвы. Я точно знаю, она их не слышит. Потому что вообще никогда никого не слушала, кроме отца. И даже ему подложила такую свинью, что он предпочел умереть, лишь бы не жить вместе с ней". Или, по крайней мере, создать видимость смерти. Мне иногда кажется, что он инсценировал свою смерть. Для того, чтобы сбежать от нее.
   - И где же он теперь?
   - Должно быть, там, откуда он пришел. В земле. В звездах, - Галили глубоко вздохнул. - Знаю, тебе это трудно понять. Мне хотелось бы рассказать проще, но я не могу. Потому что сам не слишком большой знаток происхождения своей семьи. Мы принимаем его на веру, как вы принимаете на веру свое человеческое происхождение. И чем больше мы живем, тем меньше у нас с вами становится различий. Так же, как вы, мы едим, спим, мучаемся от тошноты, когда слишком много выпьем. По крайней мере, я.
   - Но вам дано больше, чем нам, - сказала Рэйчел.
   - Не намного, - он поднял руку, и, словно преданная собака, ее облизал язык пламени, - конечно, мы гораздо сильнее, когда мы вместе - ты и я. Но думаю, так происходит со всеми, кто по-настоящему любит.
   Рэйчел не ответила и молча смотрела на лицо Галили сквозь завесу огня.
   - Ну что еще тебе рассказать? - продолжал он. - Да... моя мать умеет вызывать бури. Это она подняла шторм, который