и его женой. Для повара, который решил стать королем, это было не по силам. К тому же надо отдать ему должное, работал он день и ночь. Надо сказать, что семена всего, во что впоследствии превратилось семейство Гири, были посеяны в первое послевоенное десятилетие.
   - Но ведь, в конечном счете, ты вернул ему свой долг?
   - О да. Но идти мне было некуда. Возвратиться в "L'Enfant" я не мог. У меня не осталось никого и ничего, кроме Гири.
   - Но ты же мог бы уйти в море.
   - В конце концов я так и сделал, - он ненадолго замолчал. - Но ушел не один.
   - Вместе с Беделией? - удивилась Рэйчел.
   - Да. Вместе с Беделией. Она была первой женщиной, которая ступила на борт "Самарканда". Ты была второй. Мы отплыли, не поставив в известность Гири. Правда, она оставила письмо, в котором объяснила ему, что хочет большего, чем он может ей дать.
   - Как она могла так поступить? Как могла оставить своих детей?
   - А ты бы не смогла так поступить ради меня? - немного придвинувшись к ней, спросил он.
   - Да, - тихо согласилась Рэйчел. - Конечно, смогла бы.
   - Вот тебе и ответ.
   - Она с ними еще виделась?
   - Да. Позже. Но к тому времени у нее был другой ребенок...
   - Полукровка?..
   - Да.
   - Ниолопуа?
   - Да, мой Ниолопуа. Насколько я мог убедиться, он с самого начала ощутил в себе кровь Барбароссов. Поэтому смог избежать, по крайней мере, некоторых претензий времени. Отец как-то мне говорил, что некоторые из его отпрысков - те, что находились в неведении относительно своей истинной природы, - жили обыкновенной человеческой жизнью. И умирали, как правило, в свои семьдесят лет. Лишь те из детей, которые знали, кто они есть на самом деле, жили гораздо дольше.
   - Не понимаю, - удивилась Рэйчел. - Если в тебе течет кровь Барбароссов, какая разница, знаешь ты об этом или нет?
   - Дело вовсе не в крови. А в понимании того, кто ты есть. Не химический состав