ее, чем прежде. И хотя история Галили была сама по себе невероятной, для Рэйчел она значила во много раз больше, ибо повествовала о жизни любимого ей человека, частью которой она теперь стала.
   - Можно мне задать всего один вопрос? - спросила она. - И мы оставим эту тему до следующего раза.
   - Значит, еще не все кончено? - он дотронулся до ее руки.
   - Что ты имеешь в виду?
   - Между нами.
   - О боже, милый... - Она подалась вперед, чтобы коснуться его лица, оно горело, словно у Галили был жар. - Конечно, не кончено. Я люблю тебя. Помнишь, я сказала, что не боюсь услышать то, что ты мне расскажешь. Так вот, я вполне отвечала за свои слова. Сейчас ничто меня не заставит уйти от тебя.
   Он попытался улыбнуться, но глаза у него были полны слез. Рэйчел ласково провела рукой по его лбу.
   - То, что ты мне рассказал, поможет мне во всем разобраться, - сказала она. - Я хотела этого с самого начала. Я хотела понять.
   - Ты необыкновенная женщина. Я говорил тебе когда-нибудь это? Необыкновенная и удивительная. Жаль, что мы не встретились раньше.
   - Раньше я была бы не готова тебя принять, - сказала Рэйчел. - Я бы сбежала от тебя. Не смогла бы вынести все это...
   - Итак, у тебя был еще один вопрос.
   - Да. Что случилось с Беделией? Она осталась здесь, на острове?
   - Нет, она соскучилась по жизни большого города. И через три с половиной года вернулась домой.
   - А как же Ниолопуа?
   - Несколько лет он плавал со мной. Но море пришлось ему не по душе. Поэтому, когда ему исполнилось двенадцать, я оставил его здесь, как он просил.
   - И ты больше ни разу не встречался с Беделией?
   - Только раз, перед ее смертью. Что-то заставило меня поплыть в Нью-Йорк. Какой-то инстинкт - иначе не назовешь. Когда я вошел в особняк, она была при смерти. Увидев ее, я понял, что последние годы она жила только надеждой на мое возвращение. Умирала она от пневмонии. Господи,