ины были красные и мокрые глаза; похоже было, что я помешал им прощаться.
   - Это все из-за тебя, - упрекнула она меня. - Он уходит из-за тебя.
   У Дуайта вытянулось лицо.
   - Это неправда, - запротестовал он.
   - Сам сказал, не увидь ты эту проклятую лошадь... - начала Забрина.
   - Но ведь он здесь совсем ни при чем, - перебил ее Дуайт. - Я сам вызвался пойти в конюшню вместе с ним. Не будь лошади, случилось бы что-нибудь еще. Чему быть - того не миновать.
   - Насколько я понимаю, ты уезжаешь? - вмешался я.
   - Собираюсь, - горестно произнес Дуайт. - Видите ли, если я не уйду сейчас....
   - Ты не уйдешь никогда, - договорила вместо него Забрина. - Там, за пределами нашего дома, нет ничего, ради чего стоило бы уходить, - потянувшись через стол, она схватила за руку Дуайта. - Если ты был перегружен работой...
   - Нет, вовсе нет, - возразил он. - Но с годами я не становлюсь моложе. И если не уйду в ближайшем времени, то не уйду совсем, - он осторожно высвободил свою ладонь из руки Забрины.
   - Проклятая лошадь, - ворчливо сказала она.
   - Какое отношение ко всему этому имеет лошадь? - спросил я.
   - Никакого... - ответил Дуайт. - Просто я сказал За-За, - (За-За? Господи, да они гораздо ближе друг к другу, чем я себе представлял), - что, увидев коня...
   - Думуцци.
   - ...Увидев Думуцци, я вдруг понял, что мне не хватает самых обыкновенных вещей внешнего мира. Кроме, конечно, этого, - кивком он указал на маленький телевизор, который Дуайт смотрел часами. Должно быть, всякий раз, всматриваясь в мерцающий экран, он жаждал покинуть "L'Enfant", но, очевидно, осознал он это желание, лишь когда появился Думуцци.
   - Итак, - вздохнув, сказал Дуайт. - Мне пора.
   Он встал из-за стола.
   - Подожди хотя бы до завтра, - попросила Забрина. - Уже вечереет. Лучше отправиться в путь рано утром.
   - Боюсь, ты что-нибудь подсыплешь мне в ужин, - уголки его