же зашли в дом.
   - О чем ты хотела поговорить? - спросил я.
   - Я просто хотела произнести тост, - поднимая бутылку, ответила она.
   - За что-нибудь особенное?
   - За тебя. Меня. Элис. И любовь, - ее лицо осветилось лучезарной улыбкой. - Жаль, что ты мужчина, Эдди. Не то я подыскала бы тебе хорошую девчонку, - она захохотала. - О, Эдди, жалко, нет фотоаппарата! Ты краснеешь!
   - Ничего я не краснею.
   - Радость моя, поверь мне на слово. Ты залился краской, - она чмокнула меня в щеку, которая, возможно, и вправду немного горела.
   - Наверно, мне нужно еще немного пожить на свете, - сказал я.
   - Вот за это мы сейчас и выпьем, - сказала Мариетта. - За то, чтобы мы выжили и еще немного пожили.
   - За это стоит выпить.
   - Чертовски долго это продолжается, - сделав несколько глотков, она передала бутылку мне, и я тоже отпил, подумав, что очень быстро смогу догнать ее подружек, ведь за весь день, кроме сэндвича, я ничего не ел, а за последние полчаса уже в третий раз прикладывался к спиртному. Но в чем, собственно говоря, проблема? В конце концов, не так уж часто мужчине доводится очутиться в компании буйных женщин.
   - Пошли с нами, - предложила Мариетта, нащупывая мою ладонь, и, прильнув ко мне, направилась в дом. - Я так счастлива, - призналась она, когда мы подошли к двери.
   - Надеюсь, не потому, что слишком много выпила виски? - спросил я.
   - Нет, виски тут ни при чем. Я просто счастлива. Очень счастлива. До чего же сегодня дивная ночь! - она оглянулась через плечо. - О боже, - вдруг сказала она. - Посмотри.
   Проследовав за ее взглядом, я увидел на лужайке направлявшихся в нашу сторону четырех гиен, и, хотя они взирали на нас отнюдь не плотоядным взором, мне показалось на редкость странным, что, вопреки своей природной боязливости, они расхрабрились и осмелились так близко подойти к дому. Когда наши глаза встретились, трое из гиен замерли на месте,