ких здоровенных сисек, как у тебя, я не видал ни у одной бабы. - И он наградил Бару шлепком. - Ты согласен с тем, что у тебя есть сиськи? - Бару опять застонал, но Зелиму этого было мало. - Согласен? - повторил он и оторвал руки Бару от лица, превратившегося в кровавое месиво. - Ты меня слышишь?
   - Да, - просипел Бару.
   - Тогда скажи. Скажи про свои сиськи.
   - У меня... есть... сиськи.
   Зелим плюнул в окровавленное лицо своего врага и поднялся на ноги. Внезапно он почувствовал приступ тошноты, но блевать на глазах у остальных рыбаков он не мог. Юноша презирал их.
   Повернувшись, он наткнулся на невозмутимый взгляд Хасана.
   - Хорошо ты его отделал, - одобрительно заметил рыбак. - Хочешь выпить?
   Зелим презрительно оттолкнул протянутый кувшин и устремил взгляд вдаль, на побережье, тянувшееся за рядами лодок. Его нога горела, но юноша был полон решимости уйти, не показав своей слабости перед односельчанами.
   - Мы не закончили с сетями, - крикнул Кекмет, когда Зелим захромал прочь.
   Однако Зелим не обернулся. Его не заботили ни сети, ни лодки, ни предстоящая рыбная ловля. Ему было плевать на Бару, на старика Кекмета и пьяницу Хасана. В этот момент ему было плевать даже на себя самого. Он вовсе не гордился тем, что расправился с Бару, но и не стыдился этого. Дело было сделано, и теперь он хотел лишь поскорее забыть о случившемся. Вырыть себе глубокую нору в песке, прохладную, влажную нору, устроиться там и забыть обо всем. Уже более сотни ярдов отделяло юношу от рыбаков, когда до него донеслись крики Хасана, и, хотя слов он не разобрал, голос был полон такой тревоги, что Зелим невольно оглянулся. Хасан вскочил на ноги и пристально вглядывался в деревья, стоявшие в отдалении. Проследив за его взглядом, Зелим увидел, как целая туча птиц поднялась с ветвей и с криком кружила над кронами. Зрелище, бесспорно, было необычное, но оно вряд ли привлекло бы внимание Зелима, если