как не удосужился ответить на его провокационный вопрос о правдивости повествования, ибо ему больше, чем кому-либо, была известна правда.
   Сначала мы обменялись объятиями, потом он предложил мне одну из моих сигар, от которой я отказался, после чего спросил, почему в доме так много женщин.
   - Мы бродили по дому в поисках свободной комнаты, - сказал он. - Но...
   - Кто это мы?
   - О, пошли, братец, - улыбнулся Галили.
   - Неужели Рэйчел? - удивился я, и он кивнул а ответ. - Она здесь?
   - Конечно, здесь. Думаешь, я смог бы избавиться от этой женщины после всего, через что нам пришлось пройти?
   - А где она?
   - Спит, - он указал взглядом в сторону моей спальни.
   - На моей кровати?
   - Надеюсь, ты не возражаешь?
   Я не мог сдержать довольной улыбки.
   - О нет, конечно, нет.
   - Рад, что смог доставить хоть кому-то удовольствие в этом проклятом доме, - сказал Галили.
   - Можно я посмотрю на нее одним глазком?
   - Зачем, черт побери?
   - Последние девять месяцев я о ней писал. Хочу наконец на нее взглянуть.
   Не знаю, что именно я хотел увидеть. Лицо? Волосы? Изгиб спины? Должно быть, меня внезапно охватило нечто вроде влечения к ней. Нечто такое, что я испытывал очень давно, но не отдавал себе в этом отчета.
   - Просто хочу на нее посмотреть, - сказал я.
   Не дожидаясь его разрешения, я встал и пошел к двери спальни. Купаясь в серебристых лучах лунного света, под старомодным стеганым одеялом лежала женщина моих грез. Я не мог поверить своим глазам, тем не менее это была она: Рэйчел Палленберг-Гири-Барбаросса. Ее нежные струящиеся волосы были раскиданы по той же подушке, на которой много ночей покоилась моя раскалывающаяся голова, день за днем рождавшая историю о ее жизни. Рэйчел в Бостоне, Рэйчел в Нью-Йорке, Рэйчел в Калебс-Крик... Рэйчел, прогуливающаяся по берегу в Анахоле. Рэйчел в отчаянии, Рэйчел в беде, влюбленная Рэйчел...