услышал чей-то голос за своей спиной:
   - Значит, тебе противен вид крови?
   Обернувшись, Зелим увидел ту самую женщину, которая рассказывала о нечестивых книгах, хранившихся в Самарканде.
   - Нет, вовсе не противен, - пробормотал Зелим, воспринявший ее слова как упрек в нехватке мужественности. - Мне просто надоело. Стоит ли смотреть, как издеваются над трупами? Они уже не способны страдать.
   - Ты прав, - кивнула женщина.
   Судя по одежде, она была вдовой, однако Зелим разглядел, что собеседница его еще молода, всего на год-два старше, чем он сам.
   - Зато мы способны страдать, - произнесла она. - Те, кто остался в живых.
   Вероятно, до чудовищного события, приключившегося с ним по пути, Зелим не смог бы понять смысла этих слов, но теперь истина открылась ему в полной мере. Собственные страдания не прошли для него даром: они научили его сочувствовать несчастьям других.
   - Я всегда думал, для наших страданий есть причины... - негромко заметил он.
   Толпа издала ликующий рев. Оглянувшись, Зелим увидел одну из отрубленных голов, одетую на пику; кровь, хлеставшая из перерезанной шеи, искрилась и блестела на солнце.
   - Что ты сказал? - спросила женщина и подвинулась к нему ближе, поскольку поднялся такой шум, что расслышать хоть слово было трудно.
   - Так, ерунда, - вздохнул Зелим.
   - Пожалуйста, скажи мне, - настаивала женщина. - Я хочу знать.
   Зелим пожал плечами. Слезы подступили к его глазам, но какой мужчина позволит себе плакать в таких обстоятельствах?
   - Почему бы тебе не пойти со мной? - предложила женщина. - Все мои соседи здесь, любуются на этот кошмар. Если ты пойдешь со мной, никто этого не увидит. Никто не будет о нас сплетничать.
   Зелим, прежде чем ответить, немного подумал.
   - Пойдем. Только со мной собака, - сказал он наконец.
  
  2
  
   В доме этой женщины Зелим провел шесть лет. Конечно, через неделю после того, как он