ситуации. Поэтому он только пробормотал "О, Господи!" и провел рукой по лицу. Таков был роковой недостаток его профессии: работать с актерами.
   - Кто-нибудь сходит за ним? - сказал он немного погодя.
   Молчание.
   - Где Рьен?
   Высунувшись из-за злополучной ограды, режиссер-постановщик огляделся и водрузил на нос очки.
   - В чем дело?
   - Рьен, милый, ты можешь отнести Эдди чашку кофе и вернуть его в лоно семьи?
   Рьен состроил гримасу, которая означала: ты обидел его, тебе и идти. Однако Каллоуэй уже имел некоторый опыт укрощения его строптивости: тут не требовалось большого мастерства. Он не переставал в упор смотреть на Рьена, вызывая его на возражения, до тех пор, пока противник не опустил глаза и не кивнул - хотя и с еще более недовольным видом, чем прежде.
   - Ладно, - угрюмо сказал он.
   - Хороший мальчик.
   Рьен бросил на него укоризненный взгляд и исчез, отправившись в погоню за Эдди Каннингхемом.
   - Как всегда. Ни одного шоу без грома и молнии, - проговорил Каллоуэй, стараясь немного разрядить напряженную атмосферу.
   Кто-то хмыкнул. Небольшой полукруг зрителей начал таять. Шоу было окончено.
   - О'кей, - окликом остановил их Каллоуэй. - Теперь все за работу. Повторяем ту же самую сцену. Диана, ты готова?
   - Да.
   - Хорошо. Приступаем.
   Чтобы собраться с мыслями, он отвернулся от сада Оливии и выжидательно застывших актеров. Лампы горели только над сценой, в зале было темно. Там зияла черная пустота, ряд за рядом углублявшаяся и жадно требовавшая все новых подачек, уже и так пресыщенная развлечениями. Да, в его жизни случались дни, когда удовольствие какого-нибудь бухгалтера казалось ее единственным и благополучнейшим завершением, если перефразировать Принца Датского.
   В амфитеатре Элизиума что-то зашевелилось. Каллоуэй отвлекся от своих мыслей и, сощурившись, вгляделся во мрак. Не Эдди ли нашел убежище