на заднем ряду? Нет, конечно нет. Хотя бы потому, что не успел забраться туда.
   - Эдди? - козырьком приставив ладонь ко лбу, на всякий случай позвал Каллоуэй. - Это ты?
   Он никак не мог разглядеть двигавшейся фигуры. Нет, не фигуры - фигур. Двух человек, медленно пробиравшихся к выходу из зрительного зала.
   - Это не Эдди, нет? - спросил Каллоуэй, обернувшись к бутафорскому саду.
   - Нет, - ответил кто-то.
   Говорил сам Эдди. Он стоял за циклорамой, облокотившись на ограду и держа в губах незажженную сигарету.
   - Эдди...
   - Ладно, все в порядке, - добродушно произнес актер. - Не унижайся. Не выношу, когда симпатичные мужчины унижаются.
   - Может быть, мы куда-нибудь впихнем эту сцену с крокетом.
   Эдди зажег сигарету и, затянувшись, покачал головой.
   - Ни к чему.
   - Правда?..
   - Все равно у меня не слишком хорошо получалось.
   Скрипнула, а затем хлопнула центральная дверь. Каллоуэй даже не обернулся. Кем бы ни были недавние посетители, они ушли.
  
  ***
  
   - Сегодня кто-то заходил в театр.
   Хаммерсмит оторвался от листа бумаги с двумя колонками цифр и поднял голову.
   - Да?
   Движение взметнувшейся челки было подхвачено его густыми, жесткими бровями. В деланном изумлении они взлетели высоко над крошечными глазками Хаммерсмита. Желтыми от никотина пальцами он потеребил нижнюю губу.
   - Кто же это был?
   Не оставляя в покое свою пухлую губу, он задумчиво вгляделся в посетителя, на лице мелькнуло пренебрежительное выражение.
   - Это какая-то проблема?
   - Я просто хочу знать, кто подглядывал за репетицией, вот и все. Полагаю, у меня есть полное право на подобное любопытство.
   - Полное право, - повторил Хаммерсмит и недовольно кивнул.
   - Я слышал, сюда собирались зайти из Национального театра, - сказал Каллоуэй. - Так говорил мой коммерческий агент. Я только не хочу, чтобы к нам приходили