я в слове "сердца". Работы сердца. Каллоуэй поймал взгляд Констанции. Ее глаза, казалось, благословляли его.
   - Нужно ли представить труппе новую Виолу?
   - Почему нет?
   Трио переступило порог театра.
  
  ***
  
   Установить осветительную аппаратуру и исправить эпизоды, предусматривающие физическое соприкосновение актеров, было делом несложным. И, хотя почти все исполнители поначалу не испытывали дружеских чувств к своей новой партнерше, ее скромная манера держаться и природное обаяние вскоре покорили их. Кроме того, ее присутствие означало, что представление все-таки состоится.
  
  ***
  
   Без пяти шесть Каллоуэй объявил перерыв и назначил на восемь часов начало костюмированной генеральной репетиции. Актеры расходились группами, оживленно обсуждавшими новую постановку. То, что вчера казалось грубым и неуклюжим, сегодня выглядело довольно неплохо. Разумеется, многое еще предстояло отточить и подправить: некоторые технические неувязки, плохо сидевшие костюмы, отдельные режиссерские недочеты. Однако успех был уже практически обеспечен. Это чувствовали и актеры. Даже Эд Каннингхем снизошел до пары комплиментов.
  
  ***
  
   Литчфилд застал Телльюлу стоявшей у окна в комнате отдыха.
   - Сегодня вечером...
   - Да, сэр.
   - Только не надо ничего бояться.
   - Я не боюсь, - ответила Телльюла.
   Что за мысль? Как будто она и так...
   - Будет немного жалко расставаться. И не тебе одной.
   - Я знаю.
   - Я понимаю тебя. Ты любишь этот театр так же, как и я. Но ведь тебе известен парадокс нашей профессии. Играть жизнь... ах, Телли, какая это удивительная вещь! Знаешь, иногда мне даже интересно, как долго я еще смогу поддерживать эту иллюзию.
   - Ваше представление замечательно, - сказала она.
   - Ты и вправду так думаешь?
   Он и в самом деле обрадовался: до сих пор у него еще были сомнения в успехе своей имитации. Ему ведь нужно было