о это должно было привлечь к ним новых зрителей, ожидавших их в тишине кладбищ. И кто же, если не расставшиеся с этим миром, мог по достоинству оценить их умение воплощать давно забытые чувства и страсти?
   Мертвые. Ведь развлечения им были нужнее, чем живым. Нужнее, но не доступнее.
   Странствующие актеры, стоявшие у дороги и изредка попадавшие в луч проезжавшего автомобиля, не устраивали представлений за деньги. Таково было первое же требование Литчфилда. Служение Аполлону должно было остаться в прошлом.
   - Итак, какую дорогу мы выберем? - спросил он. - На север или на юг?
   - На север, - сказал Эдди. - Моя мать похоронена в Глазго. Она никогда не видела меня на сцене.
   - Значит, на север, - сказал Литчфилд. - Ну, пойдем, подыщем какой-нибудь транспорт?
   И он повел труппу к ресторану с автостоянкой, огни которого виднелись вдалеке.
   - Не сомневаюсь, какой-нибудь водитель найдет для нас немного места, - добавил он.
   - Для всех? - поинтересовался Каллоуэй.
   - Нам ведь подойдет и грузовик. Странники не должны быть слишком привередливыми, - ответил Литчфилд. - А мы теперь стали бродягами, бродячими актерами.
   - Мы можем угнать какую-нибудь машину, - сказала Телльюла.
   - Зачем заниматься воровством, когда нет такой необходимости? - улыбнулся Литчфилд. - Мы с Констанцией пойдем вперед и найдем какого-нибудь отзывчивого шофера.
   Он взял свою жену за руку.
   - Перед красотой не многие смогут устоять, - сказал он.
   - А что нам делать, если кто-нибудь вдруг заговорит с нами? - нервничая, спросил Эдди. Он еще не привык к своей новой роли и постоянно хотел, чтобы его приободряли.
   Литчфилд повернулся к труппе и воскликнул:
   - Как что делать? Разумеется, играть жизнь! Играть жизнь и улыбаться!
  
  В горах, в городах
  
  "In the Hills, the Cities"
  
   Лишь в Югославии Мик понял, какого политического фанатика выбрал себе