ути проехали молча; однако прямая дорога, как и все прямые дороги, требовала какого-нибудь разговора. Такова особенность всех долгих поездок на автомобиле: чем легче им править, тем большей разрядки требуют ничем не занятые мысли путешественников. Какая же разрядка лучше, чем ссора?
   - Что за дьявол тебя потянул в этот проклятый монастырь? - наконец проговорил Джуд.
   Это был несомненный вызов.
   - Мы проехали столько дорог...
   Мик старался сохранять разговорный тон. Он не был расположен к распрям.
   - Чтобы взглянуть на своих паршивых девственниц, да?
   Мик достал путеводитель и, следя как мог за голосом, прочитал: "...здесь невозможно не залюбоваться величайшими творениями сербского изобразительного искусства, включающими такой признанный современными критиками шедевр школы Раска, как "Сон Невинной Девы".
   Молчание.
   Затем Джуд сказал:
   - Мне осточертели церкви.
   - Это шедевр.
   - Если верить твоей дерьмовой брошюрке, они все шедевры.
   Мик почувствовал, что теряет самообладание.
   - Самое большее - два с половиной часа...
   - Говорю тебе, хватит с меня церквей. Меня тошнит от их запаха. От протухшего фимиама, от прокисшего пота, от...
   - Всего лишь небольшой крюк. А потом мы вернемся на эту дорогу, и ты сможешь прочитать мне еще одну лекцию о положении фермеров в Сандзаке.
   - Полагаю, мы можем говорить на любую нормальную тему, обходясь без всей этой чепухи о дерьмовых сербских шедеврах...
   - Останови машину!
   - Что?
   - Останови машину!
   Джуд подрулил к обочине. Мик вышел из "фольксвагена".
   Шоссе было раскаленным, но дул слабый ветерок. Он всей грудью вобрал воздух и, сделав несколько шагов, встал посреди дороги. Не было видно ни пешеходов, ни других машин. Никого, в обоих направлениях. Слева простирались широкие поля, а за ними в полуденном зное плавали вершины далеких гор. В заросшем