нных падением чего-то очень тяжелого. Земля содрогнулась.
   - Нам нужно туда, - умолял Мик.
   Джуд замотал головой. Он был готов ко встрече с какими-нибудь военными соединениями - хоть по всей русской армии, дислоцированной за соседней горой, - но гул, стоявший в его ушах, был человеческим, слишком человеческим гулом голосов. Они напомнили о том, каким ему в детстве представлялся Ад: нескончаемыми, невыразимыми с помощью слов мучениями, которыми стращала его мать на тот случай, если он отступится от Христа. Это был ужас, забытый им больше чем на двадцать лет. И вот он снова был с ним - такой же сильный, как и прежде. Может быть, там, за зубчатым горизонтом, находилась сама Преисподняя, у края которой стояла его мать и звала сына испытать отведенное ему наказание.
   - Если ты не хочешь вести машину, то я сам сяду за руль.
   Мик выбрался из машины и выпрямился, не сводя взгляда с колеи перед ним. На какое-то мгновение в его глазах мелькнуло глуповатое, недоверчивое выражение. Затем его лицо стало еще белее, чем прежде, и он выдохнул:
   - Иисус Христос...
   Его голос был сдавленным приступом тошноты, подступившей к горлу.
   Его любовник сидел за рулем, обхватив голову руками, все еще не в силах вырваться из своих воспоминаний.
   - Джуд...
   Джуд медленно поднял глаза. Впереди колея быстро темнела от несущегося навстречу машине потока - потока крови. Разум Джуда попытался как-нибудь иначе понять смысл того, что он видел через ветровое стекло. Однако других объяснений не было. Это была кровь, настоящий кровавый потоп, кровь без конца...
   И почти сразу же в воздухе повеяло свежевыпотрошенными внутренностями: запахом, исходящим из глубины человеческих тел, - наполовину пряным, наполовину приторным.
   Мик навалился на дверную ручку "фольксвагена". Она подалась неожиданно легко, и он, с вытаращенными глазами, обезумевшими глазами плюхнулся на правое