, бережно обволакивавшая незажившие раны этого страшного дня и дававшая отдых глазам, которые видели слишком много.
   Пополак снова встал на ноги и, сотрясая шагами почву, двинулся в путь. Он должен был идти, сколько мог, а потом спуститься в какую-нибудь долину и найти в ней свою могилу.
   Мик хотел похоронить угонщика. Однако Джуд сказал, что с приездом полиции это погребение будет выглядеть довольно подозрительно. И кроме того, разве не абсурдно было заниматься с одним трупом, когда всего лишь в миле от них лежали тысячи неприбранных тел?
   Они оставили мертвого лежать рядом с перевернутой машиной и скова тронулись в путь.
   Становилось холодно, хотелось есть. Однако те дома, мимо которых они проходили, были наглухо заперты и не подавали никаких признаков жизни.
   - Что он имел в виду? - устало проговорил Мик, когда они стояли возле очередной запертой двери.
   - Он говорил метафорами...
   - И про великанов?
   - И про великанов. Троцкистская белиберда, - продолжал настаивать Джуд.
   - Мне так не кажется, - повторил Мик и пошел обратно к дороге.
   - У тебя есть иная точка зрения? - оставаясь на прежнем месте, с вызовом спросил Джуд.
   - Он не был похож на человека, сочиняющего речи заранее.
   - Уж не хочешь ли ты сказать, что вокруг нас бродят какие-то великаны? Ради Бога, опомнись!
   Мик повернулся к Джуду. В сумерках трудно было разглядеть выражение его лица. Однако голос был твердым и уверенным.
   - Да. Я думаю, он говорил правду.
   - Абсурдно! Абсурдно и смешно! Нет!
   В этот момент Джуд ненавидел Мика. Ненавидел за его наивность, за готовность поверить в любой вымысел, если тот окружен некоторым ореолом романтичности. Господи! Поверить даже в такую нелепую выдумку...
   - Нет, - повторил он. - Нет. Нет. Нет.
   Небо было ярко-синим. Очертания гор под ним слились в один черный зубчатый контур.
   - Я замерз,