замерз, как собака, - сказал из темноты Мик. - Ты пойдешь со мной или останешься здесь?
   - На этой дороге мы ничего не найдем! - крикнул Джуд.
   - Возвращаться уже поздно.
   - Там только горы, и все!
   - Поступай, как знаешь. Я пошел.
   Его шаги стали удаляться во мраке.
   Немного поколебавшись, Джуд последовал за ним.
   Ночь была безоблачной и холодной. Они шли, подняв воротники и сжав пальцы ног в ботинках. Небо над ними сияло крупными немигающими звездами. Глаз мог составить из них столько причудливых сочетаний, сколько хватило бы терпения. Через некоторое время они обнялись. Им было легче идти, поддерживая и согревая друг друга.
   Часам к одиннадцати они увидели свет, горевший в далеком окне.
   Женщина, открывшая дверь, не улыбалась, но поняла их состояние и впустила в дом. Было бессмысленно рассказывать этой старой крестьянке или ее одноногому мужу о том, что они сегодня видели. В каменном коттедже не было ни телефона, ни признаков имеющихся транспортных средств, и поэтому даже если бы они нашли какой-нибудь способ поведать о случившемся, то все равно ничего не смогли бы предпринять.
   Мимикой и жестами они кое-как показали, что проголодались и устали. Затем попробовали объяснить, что заблудились, - и проклинали себя за оставленный в "фольксвагене" разговорник. Едва ли она поняла что-нибудь из их слов, но усадила возле печи, на которую поставила кастрюлю.
   Они съели по большой тарелке несоленого горохового супа и улыбками поблагодарили женщину. Ее муж сидел рядом, не проявляя ни малейшего желания заговорить с гостями или хотя бы взглянуть на них.
   Сытная еда подействовала. Они немного воспрянули духом.
   Теперь им предстояло выспаться, а утром отправиться в обратную дорогу. К следующему вечеру тела, лежащие на поле, будут прибраны, пересчитаны, уложены в гробы и отправлены к родственникам. Воздух будет заполнен гулом моторов,