рт возьми, за фотографии такие? Порнуха с Черил, что ли, или он ее подкараулил за чтением Канта?
   - Не знал, что ты увлекаешься фотографией.
   - Теперь это моя страсть.
   При слове "страсть" Куэйд так и засиял. Улыбка его стала какой-то плотоядной.
   - И не вздумай отказываться, - сказал он. - Давай-ка, заходи ко мне, посмотришь.
   - Видишь ли...
   - Сегодня вечером, о'кей? Заодно и Бентама прихватишь.
   - Что ж, спасибо.
   - У меня теперь свой дом, понял? На Пилгрим-стрит, тридцать шесть, это от роддома сразу за углом. Где-то после девяти годится?
   - Вполне. Еще раз спасибо. Значит, Пилгрим-стрит?
   Куэйд кивнул.
   - А мне казалось, что на Пилгрим-стрит жилых домов вообще нет...
   - Дом номер тридцать шесть, запомнишь?
   Пилгрим-стрит давным-давно пришла в упадок: большинство расположенных здесь домов превратились в руины, а остальные подлежали сносу. Те, что уже начали сносить, напоминали пациента под ножом хирурга: их внутренности противоестественно зияли, со стен клочьями свисали розовые или светло-зеленые обои, камины будто повисли на дымоходных трубах, лестницы вели в никуда.
   Дом номер тридцать шесть был пока цел, в отличие от двух своих соседей: их не только снесли, но и сровняли остатки с землей при помощи бульдозера, оставив толстый слой кирпичной пыли, сквозь который пыталась прорасти сорная трава.
   Территорию вокруг тридцать шестого дома патрулировала грязно-белая псина на трех ногах, одну из которых псина то и дело поднимала, чтобы оставить знак того, что это место - ее собственность.
   Дворцом дом Куэйда назвать было трудно, и все же он выгодно контрастировал на столь безрадостном фоне.
   Стив захватил бутылку скверного красного вина, которую они выпили, после чего покурили немного "травки", и Куэйд как-то быстро и сильно опьянел. Таким Стиву до сих пор не доводилось его видеть: вместо своих извечных