отографии.
   - Да, - сказал Куэйд, - меня тоже поразило, как неожиданно она, наконец, сдалась. Ведь одно время казалось, что ее упрямство не имеет границ. Тот монолог перед закрытой дверью состоял, как и раньше, из угроз, мольбы и извинений. Так было день за днем, и вдруг она сломалась. Надо же, как просто! Уселась под столом и съела весь кусок, обглодав его до кости, как самое изысканное лакомство.
   Тридцать восьмая фотография: девушка спит, дверь открыта, снаружи льется: свет. Наконец, тридцать девятая: комната опустела.
   - Куда она отправилась?
   - Спустилась, будто в полусне, вниз по лестнице и побрела на кухню. Там выпила несколько стаканов воды и три или четыре часа просидела на стуле, при этом не произнеся ни слова.
   - А ты пытался с ней заговорить?
   - Да, время от времени. Эксперимент завершился, и я особо не настаивал. Не хотелось ее беспокоить. Но в конце концов она вышла из ступора.
   - И что тебе сказала?
   - Ничего.
   - Ничего?!
   - Абсолютно ничего. Было такое впечатление, что она меня даже не замечала. Потом я сварил картошки, и она поела.
   - Она не пыталась вызвать полицию?
   - Нет.
   - И не набрасывалась на тебя?
   - Тоже нет. Она отлично понимала, что я сделал и зачем. Раньше мы с ней несколько раз касались такого рода экспериментов в наших беседах, разумеется, вскользь, отвлеченно. Пойми же наконец, эксперимент мой не причинил ей никакого вреда, ну, может быть, она немного похудела, только и всем.
   - А где она сейчас?
   - Она уехала на следующий день, понятия не имею куда.
   - Так что ты доказал своим экспериментом?
   - Быть может, ничего, но я тем самым положил довольно любопытное начало своим исследованиям.
   - Начало? Так это только начало?!
   Куэйд почувствовал в голосе Стивена неприкрытое отвращение, граничившее с ненавистью.
   - Послушай, Стив...
   - Ты понимаешь, что