мки эти - все до одного - изображали мертвецов, мертвых детей, как совсем маленьких, так и постарше. Одни из них лежали, другие полусидели. Их лица и тела были - изборождены глубокими ранами, у некоторых внутренности вывалились наружу, а все вокруг было испачкано чем-то темным.
   На трех или четырех снимках присутствовало и орудие, которым были нанесены жуткие раны: тесак.
   Одна из фотографий изображала женщину. Тесак почти до рукоятки вонзился прямо ей в лицо. На другом снимке он торчал из ноги мужчины, а еще на одном валялся на полу кухни, рядом с зарезанным младенцем.
   Странно, подумал Стив. Микки-Маус коллекционирует фотографии мертвецов, да еще убитых, судя по всему, одним и тем же тесаком.
   Мысль эта промелькнула за мгновение до того, как нос и легкие заполнил такой знакомый запах хлороформа, и Стивен снова погрузился в забытье.
   Очнулся он от вони застарелой мочи и свежей блевотины. Последняя была, похоже, его собственной: она покрывала весь перед рубашки. Он попытался подняться, но ноги подкосились. Было холодно, а в горле нестерпимо жгло.
   Он услыхал шаги. Кажется, Микки-Маус возвращается... Быть может, он наконец отведет Стива домой?
   - Вставай, сынок.
   Нет, это не Микки-Маус... Это полицейский.
   - Что это ты там делаешь, а? Вставай, я тебе говорю, поднимайся.
   Хватаясь за обшарпанную кирпичную стену, Стивен, кое-как поднялся на ноги. Полисмен осветил его карманным фонариком.
   - Господи, Боже мой, - проговорил он с гадливостью, оглядев Стивена с ног до головы. - Ну и видок у тебя... Ты где живешь?
   Впервые Стивен почувствовал стыд, особенно при виде собственной заблеванной рубашки.
   - Как тебя зовут?
   Вот этого Стив сказать ему не мог: своего имени он не помнил.
   - Эй, парень, кто ты такой, я спрашиваю?! Только бы он не орал так...
   Стивен копался в памяти, пытаясь вспомнить, как его, черт возьми,