зла, на пальцах выступил иней пота. В темноте, в холоде он шарил по карманам в поисках зажигалки, и неожиданно она вспыхнула полуживым мерцанием.
   Комната была большая - ледяная пещера. Ее стены, ее рифленый потолок - все сияло и вспыхивало искрами.
   Сталактиты льда, острые, как лезвия, свисали над его головой. Пол, на котором он стоял, неуверенно приплясывая, вел к дыре в центре комнаты. Пять или шесть футов в поперечнике, со стенками, настолько заросшими льдом, словно сюда во тьму была отведена и замурована река.
   Он подумал о Ксанаду, о стихотворении, которое знал наизусть. Виды иного Альбиона...
  
   Там Альф - священная река, в ущельях, темных, как века, бежал в полночный океан.
  
   И точно, там, внизу, был океан. Ледовитый океан. Там была вечная смерть.
   Все, что он мог сделать, это держаться поближе к стенке, постараться не соскользнуть в темную неизвестность. Зажигалка замерцала и холодный воздух задул ее.
   - Дерьмо, - сказал Камерон, оказавшись в темноте.
   То ли его голос насторожил это трио снаружи, то ли Бог полностью покинул его в этот миг, позволив им отворить двери, он никогда не узнает. Но дверь распахнулась так резко, что бросила Камерона на пол. Слишком закоченевший, чтобы удержаться на ногах, он скорчился на ледяном полу и козлиный запах заклубился в комнате.
   Камерон полуобернулся. Двойник Войта стоял в дверях и шофер тоже, и тот, третий, который был в "мерседесе". Он носил шубу, видимо, сшитую из нескольких козьих шкур. С них все еще свисали копыта и рога. Кровь на мехе была коричневая и густая.
   - Что вы тут делаете, мистер Камерон? - спросил одетый в козьи шкуры человек.
   Камерон едва мог говорить. Единственное, что он ощущал, - это острая, агональная боль посередине лба.
   - Какого дьявола тут происходит? - сказал он, с трудом заставляя двигаться замерзшие губы.
   - Вот именно, мистер Камерон, - ответил