в наказании должен быть порядок. Погляди вниз, сам увидишь.
   Камерон спиной ощущал эту дыру - ему не было нужды туда заглядывать.
   - Мы стоим за порядок, знаешь ли. Не за хаос. Это всего лишь небесная пропаганда. А знаешь ли, что мы выиграем?
   - Это - благотворительный забег.
   - Меньше всего нас интересует благотворительность. Мы бежим этот забег не для того, чтобы спасти мир от рака. Мы бежим его для правительства.
   Камерон почти ухватил суть.
   - Для правительства? - переспросил он.
   - Один раз в сто лет проводятся состязания от собора Святого Павла до Вестминстерского Дворца. Часто они проводились под покровом ночи, необъявленные, не привлекая внимания. Сегодня мы бежим при полуденном свете, на нас смотрят тысячи. Но каковы бы ни были обстоятельства, это всегда то же самое состязание. Ваши атлеты против одного нашего. Если вы победите, еще сто лет демократии. Если же мы... как это и будет... конец мира, знаете ли.
   Камерон всей спиной почувствовал дрожь: выражение лица Бурджесса изменилось внезапным образом - уверенность помрачилась, спокойствие сменилось нервным возбуждением.
   - Ну, ну! - воскликнул он, хлопая руками, точно птица крыльями. - Мне кажется, нас посетят высшие силы. Как почетно...
   Камерон повернулся и уставился на край дыры. Теперь уже не имело значения, интересно ему было или нет. Он был у них в руках и мог видеть все то же, что и они.
   Волна ледяного воздуха выплеснулась из круга вечной тьмы, и в этой темноте он увидел, как к ним приближается нечто. Движения его были уверенными, а лицо запрокинуто вверх.
   Камерон мог расслышать его дыхание и увидеть черты его лица, подобные пульсирующей ране, которая виднелась в темном, маслянистом костяном отверстии, которое, в свою очередь, открывалось и закрывалось, напоминая ротовое отверстие краба.
   Бурджесс упал на колени, два "знакомца" распластались на полу по