й их в черные. Джуэл склонился, чтобы помочь ему.
   - Не прикасайся ко мне, - застонал Макклауд, кровеносные сосуды его глаз набухли и кровоточили.
   - Судорога? - спросил Джуэл. - Это судорога?
   - Беги, ты, ублюдок, беги, - говорил ему Макклауд, пока петля, накинутая на его внутренности, выжимала из него жизнь. Теперь он кровоточил всеми порами кожи, у него текли кровавые слезы. - Беги. И не оглядывайся. Ради Христа! Не оглядывайся!
   - Что это?
   - Беги! Это твоя жизнь.
   Эти слова были не просьбой, но приказанием.
   Беги!
   Не за золото, не за славу. Ради жизни. Всего лишь.
   Джуэл поглядел вверх, неожиданно ощущая, что за его спиной маячит какая-то тварь с огромной головой и дышит холодом ему в шею.
   Он поднялся на ноги и побежал.
   "Ну, похоже, что дела у наших бегунов не очень-то хороши, Джим. После того, как Лоер так сенсационно сошел с дистанции, теперь и Фрэнк Макклауд сдал. Я никогда не видел ничего подобного. Но, казалось, он перекинулся несколькими словами с Джуэлом Джонсом, когда тот пробегал мимо, так что с ним должно быть все тип-топ".
   К тому времени, как за ним приехала "скорая", Макклауд был уже мертв. Он сгнил к следующему утру.
   Джуэл бежал. О, Боже, как он бежал! Солнце яростно било ему в лицо, вымывая все цвета радостной толпы с лиц, с флагов. Все слилось в один монотонный шум - гул человечества.
   Джуэл знал это ощущение, которое охватывало его сейчас, - чувство потери ориентации, которое сопровождало усталость и перенасыщение тканей кислородом. Он бежал точно в оболочке своего сознания, думал, потел и мучился сам, для себя и ради себя.
   И не так-то это плохо - быть одному. Его голову начали наполнять песни - обрывки гимнов, нежные фразы любовных песен, грязные стишки. Его "я" растворялось и его сны, неназванные и бесстрашные, взяли верх.
   Впереди, омытый тем же белым дождем света, бежал Войт.