та. Да и Джонса в конце концов обошли.
   - Давай! - визжал он "знакомцу". - Давай!
   Оно повернуло к Бурджессу окровавленное лицо.
   - Иди сюда! - приказал ему Бурджесс.
   Их разделяло всего несколько ярдов: еще несколько шагов к финишной черте, и забег выигран.
   - Беги! - орал Бурджесс. - Беги! Беги!
   "Знакомец" устал, но он знал голос своего хозяина. Он поплелся к финишной черте, слепо двигаясь на зов Бурджесса.
   Четыре шага... три...
   И мимо него к финишной черте пробежал Киндерман. Близорукий Киндерман, обогнав Войта всего на шаг, выиграл забег, не зная, что это за победа, даже не взглянув на простершийся у его ног ужас.
   Когда он пересек финишную прямую, все молчали. Ни аплодисментов, ни поздравлений.
   Воздух на ступенях, казалось, потемнел, и странный холод витал в нем.
   Виновато тряся головой, Бурджесс упал на колени.
   - Отче наш, отец не небесный, тот, чье имя да не святится...
   Такой старый трюк. Такая наивная реакция.
   Толпа начала пятиться. Кое-кто уже побежал. Дети, знающие природу темных сил, с которыми они недавно соприкоснулись, были самыми спокойными. Они взяли своих родителей за руки и повели их со ступеней, точно ягнят, уговаривая их не оглядываться, и родители их, смутно помнящие темное лоно, первый тоннель, первый исход с освященного места, первый чудовищный порыв оглянуться и умереть, покорно шли за своими детьми.
   Только Киндермана, казалось, это не трогало. Он сидел на ступеньках и протирал очки, улыбаясь собственной победе, не ощущая холода.
   Бурджесс, понимая, что его молитв недостаточно, резко развернулся и ушел в Вестминстерский Дворец.
   Предоставленный самому себе "знакомец" потерял всякое сходство с человеком и стал самим собой. Колеблющийся, бесцветный, он выплюнул мерзкую плоть Джуэла Джонса. Полупрожеванное лицо бегуна легло на гравий рядом с его телом. Знакомец растворился