воздухе и вернулся в тот Круг, который он называл своим домом.
  
  ***
  
   Воздух коридоров власти был спертый: ни жизни, ни помощи.
   Бурджесс был не в себе, и его бег скоро перешел на шаг. Неверный шаг в коридорах, обшитых темным деревом, почти бесшумный благодаря плотно уложенному ковру.
   Он не совсем понимал, что делать. Ясно, что его будут обвинять в том, что он не смог предусмотреть всех случайностей, но он был уверен, что тут он сможет за себя постоять. Он даст им все, что они потребуют, за свое неумение предвидеть обстоятельства. Ухо, ногу - ему нечего терять, кроме своей плоти и крови.
   Но он должен был тщательно разработать планы своей защиты, потому что они ненавидели слабую логику. Если он придет к ним, лепеча бессвязные извинения, это будет стоить ему больше, чем жизни.
   За его спиной возник холод - он знал, что это было. Ад следовал за ним по молчаливым коридорам даже в этой утробе демократии. Но он еще мог выжить, если только не обернется, если будет идти, уставившись в пол или на свои прижженные, лишенные суставов большие пальцы на руках, тоща с ним не случится ничего плохого. Это был один из первых уроков, которые нужно усвоить, когда имеешь дело с темными силами.
   В воздухе стоял мороз. Бурджесс видел свое дыхание, и голова его раскалывалась от холода.
   - Мне очень жаль, - искренне сказал он своему преследователю.
   Голос, который отозвался ему, был мягче, чем он ожидал.
   - Это не твоя вина.
   - Нет, - сказал Бурджесс, черпая уверенность в этом сочувственном тоне. - Это была ошибка, и я продолжу. Я недоучел Киндермана.
   - Это была ошибка. Мы все их совершаем, - сказал Ад. - Но в следующее столетие мы вновь попробуем. Демократия все же новый культ, она еще не потеряла своего первоначального блеска. Мы дадим им еще столетие, и тогда возьмем лучших из них.
   - Да.
   - Но ты...
   - Я знаю.
   - Никакой силы