мыми тайными путями, чтобы доставить наслаждение его стальным нервам.
   На четвертой неделе своего романа они лежали рядом в сиреневой комнате, а снизу доносился гул дневного автомобильного потока. Это был неудачный день для секса - он нервничал и ни одним из трюков она не могла расслабить его. Все окончилось быстро, почти бесстрастно.
   Он собирался ей что-то сказать. Она знала это: чувствовалось напряжение, притаившееся в глубине его горла. Повернувшись к нему, она мысленно массировала ему виски, побуждая его к речи.
   Он испортил себе день.
   Он чуть не испортил себе карьеру.
   Он чуть не испортил, храни его Боже, всю свою жизнь.
   - Я должен прекратить видеться с тобой, - сказал он.
   Ему все равно, - подумала она.
   - Я не уверен в том, что я знаю о тебе, или, по крайней мере, думаю, что знаю о тебе, но все это заставляет меня... заинтересоваться тобой, Джи. Ты понимаешь?
   - Нет.
   - Боюсь, я подозреваю тебя в... преступлениях.
   - Преступлениях?
   - У тебя есть прошлое.
   - Кто это копает? - спросила она. - Уж конечно не Виржиния?
   - Нет, не Виржиния, она выше этого.
   - Так кто же?
   - Не твое дело.
   - Кто?
   Она слегка надавила на его виски. Это было больно, и он вздрогнул.
   - Что случилось? - спросила она.
   - Голова болит.
   - Напряжение, это всего лишь напряжение. Я могу его снять, Титус. - Она дотронулась пальцами до его лба, ослабляя хватку. Он облегченно вздохнул.
   - Так лучше?
   - Да.
   - Так кто же копает, Титус?
   - У меня есть личный секретарь, Линдон. Ты слышала, как я говорил о нем. Он знает о наших отношениях с самого начала. Вообще-то это он заказывает нам гостиницу и организует прикрытие для Виржинии.
   В его речи было что-то мальчишеское, и это было довольно трогательно. Хоть он и намеревался оставить ее, это не выглядело трагедией.
   - Линдон просто