м импульса.
   Он приближался к столу, опустил свой дипломат и аккуратно сложенный выпуск "Делового мира".
   - Ты не имела права входить сюда без моего позволения, - сказал он.
   Она лениво повернулась в его вертящемся кресле - именно так он и делал, когда хотел задать взбучку кому-нибудь из своих людей.
   - Линдон, - сказала она.
   - Ничего из того, что вы можете сказать, не изменит фактов, миссис Эсс, - сказал он, словно пытаясь освободить ее от объяснений. - Вы - хладнокровная убийца. Это была моя обязанность - сообщить об этом мистеру Петтифиру.
   - И вы сделали это ради Титуса?
   - Разумеется.
   - А шантаж, это было тоже ради Титуса, да?
   - Вон из моей конторы.
   - Так что же, Линдон?
   - Ты, шлюха! Шлюхи ничего не знают, они просто невежественные, больные животные! - заорал он. - О, ты хитра, это уж точно, но и хитрость твоя - звериная.
   Она встала. Он ожидал оскорблений, по крайней мере, устных. Но этого не было. Зато он почувствовал, как на его лицо что-то давит.
   - Что... ты... делаешь? - спросил он.
   - Делаю?
   Его глаза растянулись в щелочки; словно у ребенка, играющего в зловещего азиата, рот туго натянулся, обнажив сверкающую улыбку. Ему было трудно говорить.
   - Прекрати... это...
   Она покачала головой.
   - Шлюха, - сказал он, все еще бросая ей вызов.
   Она просто смотрела на него. Его лицо начало дергаться и сокращаться под чудовищным давлением, мышцы раздирала судорога.
   - Полиция... - попытался сказать он. - Если ты дотронешься до меня хоть пальцем...
   - Не дотронусь, - сказала она и начала укреплять свое преимущество.
   Под одеждой он почувствовал то же давление по всему телу, что-то щипало кожу, стягивало ее все туже и туже. Что-то должно было произойти, он знал это. Какая-то часть его тела будет слаба и не сможет сопротивляться этому нажиму. А уж раз появится слабое место,