ничто не помешает ей разорвать его на части. Он совершенно спокойно обдумывал это, тогда как тело его содрогалось, а лицо таращилось на нее, расплываясь в насильственной усмешке.
   - Дерьмо, - сказал он, - сифилитичка проклятая.
   Похоже, он не слишком-то испуган, - подумала она.
   Он настолько ненавидел ее, что почти не испытывал страха. Теперь он вновь называл ее шлюхой, хотя его лицо исказилось до неузнаваемости.
   И тогда он начал разрываться на части.
   На переносице у него появилась трещина, побежала, рассекая лоб, - и вниз, рассекая надвое губу и подбородок, шею и грудную клетку. Буквально за миг его рубаха окрасилась алым, темный костюм потемнел еще больше, ноги, обтянутые брюками, источали кровь. Кожа слезала с его рук, точно резиновые хирургические перчатки, а по бокам лица появились два кольца алой ткани - словно уши у слона.
   Он прекратил выкрикивать проклятия в ее адрес.
   Уже секунд десять он был мертв от шока, а она все еще продолжала работать над ним, сдирая кожу с тела и разбрасывая лоскутья по комнате, пока он не встал, прислонившись к стене, в алом костюме, алой рубахе и сверкающих красных ботинках. Он выглядел, на ее взгляд, чуть более нормально, чем раньше. Довольная эффектом, она отпустила его. Он спокойно улегся в лужу крови и заснул там.
   Боже мой, - подумала она, спокойно спускаясь по лестнице черного хода, - это было убийство первой степени.
  
  ***
  
   В газетах ей так и не встретилось заметок об этой смерти, и в сводках новостей - тоже. Линдон умер так же, как и жил, - скрываясь от посторонних взоров.
   Но она знала, что колеса судьбы, такие огромные, что их кривизна не могла быть замечена такой незначительной особой, как она сама, задвигались. Что они сделают, как изменят ее жизнь, она могла лишь догадываться. Но убийство Линдона не прошло так легко, несмотря на всю свою незначительность. Нет, ей хотелось заставить