Боже мой, - подумала она, - это власть? Не может быть!
   Петтифир выглядел так, словно он был болен. Он изменился физически, как один из ее друзей, который потом умер от рака. Месяц назад он казался здоровым, а сейчас как будто что-то пожирало его изнутри. Он выглядел точно тень человека - кожа его была серой и морщинистой. Лишь глаза сверкали, напоминая глаза бешеной собаки.
   Одет он был шикарно, как на свадьбу.
   - Джи.
   - Титус.
   Он оглядел ее с головы до ног.
   - Ты в порядке?
   - Спасибо, да.
   - Они давали тебе все, о чем ты просила?
   - Они великолепные хозяева.
   - Ты не сопротивлялась?
   - Сопротивлялась?
   - Тому, что находишься здесь. Закрытая. Я был готов, после Линдона, что ты еще раз поразишь невинного.
   - Линдон не был невинным, Титус. А эти люди - да. Ты не сказал им.
   - Я не счел это необходимым. Я могу закрыть дверь?
   Он сделал ее своей узницей, но пришел он сюда, точно посланник во вражеский лагерь, чья сила была больше. Ей нравилось, как он вел себя с ней, осторожно, но властно. Он закрыл двери, запер их.
   - Я люблю тебя, Джи. И я боюсь тебя. Вообще-то я думаю, что люблю тебя потому, что боюсь. Это что, болезнь?
   - Я бы так подумала.
   - Я тоже так думаю.
   - Почему ты выбрал именно это время, чтобы прийти?
   - Я должен был привести свои дела в порядок. Иначе начнется неразбериха. Когда я уйду.
   - Ты что, собираешься уходить?
   Он поглядел на нее, мышцы его лица подергивались.
   - Надеюсь на это.
   - Куда?
   И все же она не догадывалась, что привело его в этот дом, заставив привести в порядок все дела, попросить прощения у жены (та в это время спала), перекрыть все каналы отступления, уладить все противоречия. Она все еще не могла догадаться, что он пришел умереть.
   - Ты свела меня на нет, Джи. Свела к ничтожеству. И мне некуда идти. Ты понимаешь о чем