ем я?
   - Нет.
   - Я не могу жить без тебя, - сказал он. Это была непростительная банальщина. Он что, не смог выразиться каким-нибудь другим образом? Она чуть не засмеялась, настолько тривиально все это выглядело.
   Но он еще не закончил.
   - И я не могу жить вместе с тобой, - его тон резко изменился, - потому что ты раздражаешь меня, женщина. Все мое естество отторгает тебя.
   - Так что же? - спросила она мягко.
   - Так что... - он вновь стал нежен, и она начала понимать, - ...убей меня.
   Это выглядело гротескно. Его сверкающие глаза уставились на нее.
   - Это то, чего я хочу, - сказал он. - Поверь мне, это - все, чего я хочу в этом мире. Убей меня, как сочтешь нужным. Я уйду без сопротивления, без сожаления.
   - А если я откажусь? - спросила она.
   - Ты не можешь отказаться. Я - настойчив.
   - Но ведь я не ненавижу тебя, Титус.
   - А должна бы. Я ведь слабый. Я бесполезен для тебя. Я ничему не смог тебя научить.
   - Ты меня очень многому научил. Теперь я могу сдерживать себя.
   - И когда Линдон умер, ты тоже себя сдерживала, а?
   - Разумеется.
   - По-моему, ты слегка преувеличиваешь.
   - Он заслужил все, что получил.
   - Ну тогда дай мне все, что я, в свою очередь, заслужил. Я запер тебя. Я оттолкнул тебя тогда, когда ты нуждалась во мне. Накажи меня за это.
   Она вспомнила старую шутку. Мазохист говорит садисту: "Сделай мне больно! Пожалуйста, сделай мне больно!" Садист отвечает мазохисту: "Не-ет".
   - Я выжила.
   - Джи.
   Даже в этой, крайней ситуации, он не мог называть ее полным именем.
   - Ради Бога! Ради Бога! Мне от тебя нужно всего лишь одно. Сделай это, руководствуясь любым мотивом. Сочувствием, презрением или любовью. Но сделай это, пожалуйста, сделай это.
   - Нет, - сказала она.
   Внезапно он пересек комнату и сильно ударил ее по лицу.
   - Линдон говорил, что ты шлюха.