все они ее предавали, кроме Васси. С ним (возможно) это была любовь.
   Она ночи лежала на этой постели и не спала. Она редко спала теперь больше, чем несколько минут, и только когда Коос приглядывал за ней. Она вредила себе во сне, рвала себе плоть, не зная того, просыпалась крича, вся в крови, точно каждый ее сосуд был проткнут многочисленными иглами, которые она создавала из своих мышц, из кожи, - кактус во плоти.
   Опять стемнело, подумала она, но трудно сказать наверняка. В этой занавешенной комнате, освещенной лампой без абажура, был вечный день - для чувств и вечная ночь - для души. Она лежала, пружины матраса впивались ей в спину, в ягодицы, иногда на секунду засыпала, иногда ела из рук Кооса, который мыл ее, убирал за ней, использовал ее.
   Ключ повернулся в замке. Она привстала на матрасе, чтобы поглядеть, кто это. Дверь отворялась... отворялась... отворялась.
   Васси. О, Боже, это наконец был Васси! Он бежал к ней через всю комнату.
   Пусть это не будет еще одно воспоминание, - молилась она, - пусть на этот раз будет он, живой, на самом деле.
   - Жаклин.
   Он сказал имя ее плоти, полное имя.
   - Жаклин.
   Это был он.
   Стоящий за ним Коос уставился ей промеж ног, завороженный танцем ее влагалища.
   - Ко... - сказала она, пытаясь улыбнуться.
   - Я привел его, - усмехнулся он, не отводя взгляда от ее плоти.
   - Целый день, - прошептала она. - Я ждала тебя целый день, Коос, ты заставил меня ждать.
   - Что для тебя целый день? - спросил он, все еще усмехаясь.
   Ей больше не нужен был сводник, но он не знал об этом. В своей наивности он думал, что Васси - это просто еще один мужчина, который попался на их пути, - он будет опустошен и выброшен точно так же, как другие. Коос думал, что он понадобится завтра - вот почему он так безыскусно играл в эту смертельную игру.
   - Закрой двери, - предложила она ему, - останься,