танься, если хочешь.
   - Остаться? - спросил он, пораженный. - Ты хочешь сказать, я могу посмотреть?
   И он смотрел. Она знала, что он всегда смотрел через дырочку, которую он провертел в панели, иногда она слышала, как он переступает за дверью. Но на этот раз пусть он останется навеки.
   Очень осторожно он вынул ключ из наружной стороны двери, вставил его изнутри в замочную скважину и повернул. Как только замок щелкнул, она убила его, он даже не успел обернуться и поглядеть на нее в последний раз. В этой казни не было ничего демонстративного: она просто взломала его грудную клетку и раздавила легкие. Он ударился о дверь и соскользнул вниз, проехавшись лицом по деревянной панели.
   Васси даже не обернулся, чтобы поглядеть, как он умирает, - она это единственное, на что он хотел смотреть.
   Он приблизился к матрасу, нагнулся и начал развязывать ей локти. Кожа была стерта, веревки задубели от засохшей крови. Он методично развязывал узлы, обретя спокойствие, на которое больше не рассчитывал, придя здесь к завершению пути и невозможности вернуться назад и зная, что его дальнейший путь - это проникновение в нее глубже и глубже.
   Освободив ее локти, он занялся запястьями, теперь она видела над собой не потолок, а его лицо. Голос у него был мягким.
   - Зачем ты позволила ему делать это?
   - Я боялась.
   - Чего?
   - Двигаться, даже жить. Каждый день... агония.
   - Да.
   Он слишком хорошо понимал, что выход найти невозможно.
   Она почувствовала, как он раздевается рядом с ней, потом целует ее в желтоватую кожу живота - того тела, а котором она обитала. На коже лежал отпечаток ее работы - она была натянута сверх предела и шла крестообразными складками.
   Он лег рядом с ней, и ощущение его тела на ее теле не было неприятным.
   Она коснулась его головы. Суставы ее были застывшими, все движения причиняли боль, но она хотела притянуть его