далеко, что поначалу походила просто на тихий свист в ушах, потом стала громче.
   Это была весьма своеобразная музыка.
   Как она звучала? Как ветер в телеграфных проводах, без ритма, без души, ниоткуда - тихий голос, коснувшийся волос на его шее и велевший им подняться; он попытался не замечать ее, но она не прекращалась.
   Он огляделся из-под ладони, пытаясь найти музыкантов, но дорога в оба конца была пустынной. Только когда он вгляделся в глубь пустыни, он заметил ряд маленьких фигурок, идущих или скачущих, или пляшущих на пределе способностей его зрения. Их силуэты расплывались в идущем от земли жарком мареве. Эта длинная процессия - если таковой она являлась - двигалась через пустыню параллельно шоссе и, похоже, не собиралась на него выходить.
   Дэвидсон еще разок поглядел в остывающее нутро своей машины и вновь на далекую процессию танцоров.
   Ему нужна помощь - никакого сомнения.
   Он двинулся через пустыню по направлению к ним.
   Вне шоссе пыль, которую на дороге уплотняли машины, парила свободно, она кидалась ему в лицо с каждым шагом. Он двигался медленно, хоть и трусил мелкой рысью, - они все удалялись. Тогда он перешел на бег.
   Теперь, сквозь шум крови в ушах, он лучше различал музыку. Это была вовсе не мелодия, но просто высокие и низкие звуки множества инструментов, духовых и ударных, - свист, гудение и грохот.
   Голова процессии исчезла за краем горизонта, но участники праздника (если это был праздник) все еще шли мимо. Он слегка поменял направление, чтобы пересечься с ними и, обернувшись через плечо, поглядел на то, что осталось позади. Охваченный внезапным чувством одиночества, таким сильным, что оно скрутило ему внутренности, он увидал свой автомобиль, маленький, точно жук присевший на дороге, на который навалилось кипящее небо.
   Он побежал. Через четверть часа он начал различать процессию более четко, хотя те, кто возглавлял