мальчика.
   - Что?
   - Если они и смеются, то не из-за мальчика. Они смеются над тобой.
   - Закрой свой рот.
   - Все знают, что ты из себя представляешь, Юджин. Знают так же хорошо, как и я.
   - Говорю тебе, женщина...
   - Больной, как уличная собака, всегда говоришь о том, что ты видел и чего боишься...
   Он ударил ее, как уже бывало много раз. От удара потекла кровь, как и от многих таких ударов на протяжении пяти лет, но хотя она и покачнулась, первая ее мысль была о мальчике.
   - Аарон, - сказала она сквозь слезы боли, - пойдем со мной.
   - Оставь этого ублюдка, - Юджин весь дрожал.
   - Аарон.
   Ребенок встал между отцом и матерью, не зная, кого слушаться. Глядя на его перепуганное лицо, Люси заплакала еще сильнее.
   - Мама, - сказал ребенок очень тихо. Несмотря на испуг, его серые глаза смотрели сурово. Прежде чем Люси успела придумать, как разрядить ситуацию, Юджин схватил мальчика за волосы и подтащил его к себе.
   - Ты послушай отца, парень.
   - Да...
   - Да, сэр, нужно говорить отцу, а? Нужно говорить: да, сэр.
   Он прижал Аарона лицом к вонючей промежности своих штанов.
   - Да, сэр.
   - Он останется со мной, женщина. Ты больше не утащишь его в гребаный сарай. Он останется со своим отцом.
   Перепалка закончилась, и Люси это поняла. Если она будет настаивать, она лишь подвергнет ребенка дальнейшему риску.
   - Если ты сделаешь ему больно...
   - Я - его отец, женщина, - усмехнулся Юджин. - Что ты думаешь, я сделаю плохо плоти от плоти моей?
   Ребенок был зажат между отцовскими бедрами в положении, которое было чуть ли не непристойным, но Люси хорошо знала своего мужа: он был слишком близок к безудержному гневу. Она больше не беспокоилась о себе - у нее есть свои радости, но мальчик был беззащитным.
   - Какого черта ты не выметешься отсюда, женщина? Мы с парнем хотим побыть одни, верно?