тыня пожирала его. Еще дальше виднелось выступающее из песка лицо - точно живая маска, припорошенная землей. Вон там, поблизости, виднелась рука, она тонула, все еще шевелясь; пара толстых ягодиц торчала из этого песчаного моря, точно два арбуза, - последнее прости.
   Люси сделала шаг назад, когда зыбучий песок чуть поднялся над краями воронки, но не коснулся ее ног. Он и не ушел обратно, как это сделал бы морской прилив.
   Нет, он застывал, сковывая свои живые трофеи, точно попавших в янтарь мух. С губ каждого человека, кто еще мог дышать, сорвался еще один вопль ужаса, когда они почувствовали, как полужидкая опора застывает вокруг их дергающихся конечностей.
   Дэвидсон увидел зарытую по грудь Элеонору Кукер. Слезы текли у нее по щекам, она плакала, как маленькая девочка. Он испуганно подумал о себе, о востоке, о Барбаре - о детях он вообще не думал.
   К этому времени люди, чьи лица были погребены, но конечности или части тел торчали на поверхности, уже умерли от удушья. Выжили лишь Элеонора Кукер, Дэвидсон и еще два человека. Один был замкнут в земле по подбородок, Элеонора застыла так, что ее грудь лежала на песке а руки бессильно колотили по земле, которая крепко удерживала ее. Самого Дэвидсона сковало по пояс. И что самое ужасное, последнюю жертву засыпало так, что был виден только нос и рот. Голова его была запрокинута и глаза засыпаны песком, но он все еще дышал, все еще кричал.
   Элеонора Кукер скребла по земле обломанными ногтями, но это не был податливый песок. Почва не двигалась.
   - Помоги мне, - потребовала она у Люси, ее руки кровоточили.
   Две женщины уставились друг на друга.
   - Господи Боже! - завопил Рот.
   Голова молчала: по его мутному взгляду было ясно, что он потерял рассудок.
   - Пожалуйста, помоги! - молил торс Дэвидсона. - Приведи помощь!
   Люси кивнула.
   - Иди! - потребовала Элеонора. - Иди!
   Люси покорно