я и смогу совершенно спокойно...
   - Нет, Филипп.
   - Совершенно спокойно умереть. Больше нам ничего не остается, Луис. Мир слишком суров к нам.
   Луис вспомнил о снеге, о плывущих по Сене льдинах и подумал, что в этом есть какой-то смысл.
  
  ***
  
   Офицер, расследующий дело, не выразил желания помочь, хоть Луис представился как родственник знаменитого детектива Дюпена. Презрение Луиса к этому одетому в синтетику хорьку, сидящему в своей конторской вонючей норе, заставило весь разговор буквально трещать от подавленного раздражения.
   - Ваш друг, - сказал инспектор, обкусывая заусеницу на большом пальце, - убийца, месье Фокс. Все очень просто, факты свидетельствуют против него.
   - Я не могу этому поверить.
   - Вы можете верить во что вам угодно, это ваше право. У нас есть все необходимые доказательства, чтобы осудить Филиппа Лаборто за убийство первой степени. Это было хладнокровное убийство, и он ответит за него в полном соответствии с законом. Это я вам обещаю.
   - Какие показания свидетельствуют против него?
   - Месье Фокс, я вовсе не обязан быть с вами откровенным. Какие бы ни были доказательства, это целиком наше дело. Достаточно сказать, что ни одно лицо не было замечено в доме за то время, которое обвиняемый, по его утверждению, провел в какой-то вымышленной кондитерской. В довершение ко всему в комнату, где была найдена покойная, можно проникнуть только с парадного хода...
   - А как насчет окна?
   - Под ним гладкая стена, три пролета. Только акробат смог бы преодолеть ее.
   - А состояние тела?
   Инспектор скорчил рожу. Омерзительную.
   - Ужасное. Кожа и мышцы просто стянуты с костей. Весь позвоночник разворочен. Кровь. Много крови.
   - Филиппу семьдесят.
   - Так что?
   - Старик не смог бы...
   - В других отношениях, - прервал его инспектор, - он оказался вполне способным, не так ли? Любовник, а? Страстный