ем-то из его друзей, Луис. Пожалуйста! Может, у женщины были враги.
  
  ***
  
   Жак Солель уставился на Луиса через круглые толстые очки, его радужные оболочки казались огромными и деформированными из-за этих стекол. Он уже выпил слишком много коньяка.
   - Никаких врагов у нее не было, - сказал он. - Только не у нее. Ну, может быть, несколько женщин, которые завидовали ее красоте.
   Луис крутил в руках кусочек сахара в обертке, который ему выдали вместе с кофе. Пока Солель был пьян, от него можно было получить кое-какую информацию, но странно, что Катерина описала этого коротышку, сидящего напротив него, как самого близкого друга Филиппа.
   - Вы думаете, что Филипп убил ее?
   Солель оттопырил губы.
   - Кто знает?
   - Что вы имеете в виду? По-вашему как?
   - О! Он мой друг. Если бы я знал, кто убил ее, я бы сказал об этом.
   Это было похоже на правду. Может, коротышка просто топит в коньяке свои печали?
   - Он был джентльменом... - сказал Солель, рассеянно блуждая глазами по улице. Через запотевшее окно кафе можно было видеть, как парижане храбро борются с очередной яростной метелью, тщетно стараясь сохранить свою осанку и свое достоинство в зубах бури.
   - Джентльменом... - снова повторил он.
   - А девушка?
   - Она была прелестна, и он был влюблен в нее. Конечно, у нее были и другие поклонники. Женщины ее типа...
   - Ревнивые поклонники?
   - Кто знает?
   Опять: кто знает? Все повисло в воздухе, точно пожатие плечами. Кто знает... кто знает... Луис начал понимать страсть инспектора к истине. Потому что впервые за десять лет он поставил себе жизненную цель: пробиться через все эти, висящие в воздухе, безразличные "кто знает?" и выяснить, что же случилось в комнате на улице Мортир. Не приблизительно, не с художественной точки зрения, но истину, полную, непререкаемую истину.
   - Вы не помните никакого конкретного человека,