одолжалась его дрема? Он не помнил, чтобы поезд останавливался на "Уэст 4-й Стрит". Все еще полусонный, он поднялся и чуть не упал от сильного толчка под ногами. Состав разогнался до едва ли допустимого предела. Вероятно, машинисту не терпелось поскорей очутиться дома, в постели с женой. Они во весь опор летели вперед; было довольно жутковато.
   Окно между вагонами затемняли шторы, которых (насколько он помнил) раньше не было. Кауфман окончательно пробудился, и в его мысли закралась смутное беспокойство. Он заподозрил, что спал чересчур долго и служащие метро просмотрели его. Может быть, они уже миновали "Фар Рокуэй", и теперь их состав мчался туда, где поезда оставляют на ночь.
   - Фак ю, - вслух сказал он.
   Следовало ли ему пройти вперед и спросить машиниста? Вопрос был бы совершенно идиотским: простите, где я нахожусь? Разве в такое время ночи не ожидал бы его в лучшем случае поток ругани вместо ответа?
   Затем состав начал тормозить.
   Какая-то станция. Да, станция. Поезд вынырнул из туннеля на грязный свет "Уэст 4-й Стрит". Он не пропустил ни одной станции.
   Так где же сошел мальчик?
   Либо тот проигнорировал предупреждение на стене, запрещающее передвигаться между вагонами во время движения, либо прошел вперед, в кабину управления. Скривив губы, Кауфман подумал, что подросток вполне мог очутиться между ног машиниста. Такие вещи не были неслыханной редкостью. Как-никак, это был Дворец Восторгов, и в нем каждый имел право на свою долю восторгов в темноте.
   Кауфман еще раз криво усмехнулся и пожал плечами. Какое ему дело до того, куда направился тот подросток?
   Двери закрылись. В поезд никто не сел. Тронувшись со станции, состав перешел на запасной путь, и лампы вагона снова замигали - поезду потребовалась почти вся мощность, чтобы набрать прежнюю скорость.
   Кауфмана уже не клонило в сон. Страх потеряться впрыснул немалую дозу адреналина