зверя, которого научили ходить, и теперь, лишенный своего господина, он начинал забывать этот трюк.
   Это была человекообразная обезьяна.
   Боже, о боже, это была обезьяна!
  
  ***
  
   - Мне нужно видеть Филиппа Лаборто.
   - Прошу прощения, месье, но тюремные посетители...
   - Это - дело жизни и смерти, офицер. - Луис отважился на ложь. - Его сестра умирает. Умоляю, хоть немного сочувствия.
   - О... ну ладно.
   В голосе по-прежнему слышалось сомнение, так что Луис решил еще чуть-чуть дожать.
   - Только несколько минут, нужно кое-что уладить.
   - А что, до завтра подождать нельзя?
   - К завтрашнему утру она уже умрет.
   Луису было неприятно так говорить о Катерине, даже в целях этого расследования, но это было необходимо, он должен был увидеть Филиппа. Если его теория была верна, рассказ может повториться прежде, чем завершится ночь.
   Филиппа разбудили - он спал после того, как ему ввели успокоительное. Глаза его были очерчены темными кругами.
   - Что ты хочешь?
   Луис даже не пытался поддерживать свою ложь: Филипп был напичкан лекарствами, и, возможно, в голове у него все мешалось. Лучше ошарашить его правдой и поглядеть, что из этого получится.
   - Ты держал обезьяну, верно?
   Выражение ужаса появилось на лице Филиппа - медленно, из-за циркулирующего в крови снотворного, но все равно достаточно болезненное.
   - Разве нет?
   - Луис... - Филипп казался очень старым.
   - Ответь мне, Филипп. Я умоляю: пока еще не слишком поздно. Ты держал обезьяну?
   - Это был эксперимент, вот и все, - просто опыт.
   - Почему?
   - Из-за твоих рассказов. Из-за твоих проклятых рассказов. Я хотел посмотреть, правда ли то, что они дикие. Я хотел сделать из нее человека.
   - Сделать человека...
   - А эта шлюха...
   - Натали.
   - Она совратила его.
   - Совратила?
   - Шлюха, - сказал Филипп с усталым