до прибытия к месту назначения. Увы, нет: мужчина пропал. "Впрочем, это тело выглядело не совсем здоровым, - сказал он себе, - вероятно, оно принадлежало какому-нибудь малокровному еврею-бухгалтеру. Его мясо едва ли могло быть сколько-нибудь качественным". Успокаивая себя такими мыслями, Махогани пошел через весь вагон, в кабину управления. Он решил провести там оставшуюся часть поездки.
   Кауфман задышал судорожными рывками. У него не хватало духа предупредить машиниста о приближающейся опасности.
   Послышался звук открываемой двери. Затем низкий и хриплый голос Мясника:
   - Привет.
   - Привет.
   Они были знакомы друг с другом.
   - Сделано?
   - Сделано.
   Кауфман был потрясен банальностью этих реплик. О чем они? Что сделано?
   Несколько последующих слов он пропустил из-за того, что поезд загромыхал по рельсам какого-то другого, особенно глухого туннеля.
   Больше Кауфман не мог выносить неизвестности. Он осторожно выпрямился и через плечо взглянул в дальний конец вагона. Из-под сиденья виднелись только ноги Палача и нижняя половина открытой двери. Проклятье! У него появилось желание еще раз посмотреть в лицо этого монстра.
   Там засмеялись.
   Кауфман быстро оценил ситуацию: впал в арифметическую форму паники. Если продолжать оставаться на месте, то Мясник рано или поздно заметит его и превратит в отбивную котлету. С другой стороны, если рискнуть покинуть убежище, то можно оказаться обнаруженным еще раньше. Что хуже: бездействовать и встретить смерть загнанным в нору или попробовать прорваться и испытать Судьбу в середине вагона?
   Кауфман сам удивился своей храбрости: он уже отодвинулся от стены.
   Не переставая следить за спиной Палача, он медленно выбрался из-под сиденья и пополз к задней двери. Каждый преодоленный дюйм давался ему с мучительным трудом, но Палач, казалось, был слишком увлечен разговором, чтобы оборачиваться.