- Мы могли бы уехать сегодня.
   - Ронни, перестань...
   - Что нам тут делать: детям скучно, ты становишься какой-то невыносимо занудной...
   Мэгги понимала, что Рон проиграл.
   - Можешь ехать, если так этого хочешь. Возьми детей, а я останусь здесь.
   "Довольно хитрый ход с ее стороны", - подумал Рон. Два дня в городе, да еще в окружении детей - он не представлял, как это можно было вынести. Нет уж, тогда лучше остаться.
   - Ладно, Мэгги. Считай, что ты меня уговорила. Мы идем на этот чертов праздник.
   - Что за слова? Побойся Бога.
   - Ты же знаешь - я уже давно ему не молюсь.
   Он был в плаксивом расстройстве. Глядя на буераки, он пытался представить траву и розы. Но не мог.
  
  ***
  
   На кухню вбежала белая, как полотно, Амелия Николсон. Она посмотрела на мать и упала на пол. Зеленую курточку заляпала рвота. На высоких сапожках была кровь.
   Гвен позвала Денни. Их маленькая девочка дрожала и металась, словно в бреду. Она пыталась говорить, но слова проглатывались тихим всхлипыванием.
   - Что с ней случилось? - Денни буквально слетел с лестницы.
   - Боже мой...
   Амелию опять рвало. Лицо посинело.
   - Объясни же наконец, что стряслось!
   - Не знаю. Она только вошла и... Лучше вызови санитарную машину.
   Денни наклонился и дотронулся до щеки ребенка.
   - Это шок, - констатировал он.
   - Денни, санитарную машину. Скорее!
   Гвен снимала с девочки курточку и расстегивала пуговицы на ее блузке. Денни медленно выпрямился и подошел к окну, ставшему матовым от потоков дождевой воды. Он все же мог разглядеть в нем свой двор: дверь в конюшню колыхал ветер. Потом мощный порыв захлопнул ее. Там кто-то был - Денни почувствовал движение внутри.
   - Ради Бога, санитарную машину... - повторяла Гвен.
   Но Денни не отреагировал. В его владениях находился чужой, и он знал, как следовало поступить с нарушителем.