митивном калейдоскопе переливалось синее и красное. Больше никакого света - ничего, кроме слабого мерцания звезд. Придет день и снова восстановит пропавшую картину. Взойдет солнце, и городок окажется под ним, как на ладони. Сейчас Голый Мозг догадывался о его будущем лучше, чем кто либо из его жителей.
   Он лег на спину, увидев, как в небе сорвалась с места оранжевая звезда. Потом она засверкала ярче и вспыхнула, сгорев на юго-востоке, озарив на мгновение краешек свинцового облака. Заря будет долгой и исцеляющей. Она вновь наполнит его силами. И тогда он спалит дотла все, что скрывается во мраке.
  
  ***
  
   Кут был еще жив. Но смерть была так близко, что это ничего не значило. Восьмидесяти процентам его костей не суждено было, видимо, срастись. Черты лица пропали в переплетениях рваных ран, одна рука полностью раздавлена. Нет сомнений - он скоро умрет. В пользу этой версии были и время, и его желание.
  
  ***
  
   Наутро жители могли убедиться в том, что ночные звуки вряд ли были просто громким шумом. То, что высветило вставшее над городком солнце, свидетельствовало о событиях не менее для них печальных, чем конец света: перевернутый вверх дном церковный двор, разбитая дверь молитвенной, кордоны бронированных автомобилей на северной дороге.
   О празднике урожая не могло быть и речи. Его глашатаи не стояли у домишек, зазывая людей.
   - Я хочу, чтобы мы вернулись в Лондон, - настаивала Мэгги.
   - Еще вчера ты уговаривала меня остаться. Тебе, кажется, хотелось глубже вникнуть в суть народных традиций.
   - Но вчера была пятница, и... здесь не было еще этого маньяка.
   - Если мы уедем, то назад возвращаться уже не придется. Никогда.
   - О чем ты говоришь? Конечно же, мы еще будем сюда приезжать...
   - Если мы убежим, испугавшись этого места, - мы откажемся от него.
   - Это смешно, Рон.
   - Тебе хотелось показаться на глаза тем, кто здесь живет.