ым убить его своей зловонной рукой - это только удесятерит наслаждение от нее.
   Он взглянул на алтарь, у которого побывала пока только полиция, потушившая огонь. Она вцепится за него после гибели Кута. Она будет разыскивать его, но он знает десятки потаенных мест, где его не отыщут никогда. Деклан знал, что его господин был слишком большой рыбой, чтобы поместиться на их сковородке. Он собрал разбросанные листы "Молитвенного пения" и швырнул их в тлеющие угли. Подставки для свечей были покороблены пламенем. Наверное, их можно еще отличить от креста. Но где же он? Наверное, рассыпался или его решил прихватить с собой какой-нибудь клептоман-полицейский. Деклан выдернул из недогоревшей книги несколько страниц. Гимны из Псалтыря. Старинная бумага полыхнула от поднесенной спички.
  
  ***
  
   В горле Рона стояли слезы - их вкуса он раньше не знал. В последний раз он плакал несколько лет назад, а рыдать же в присутствии мужчин вообще не приходилось. Но сейчас он плакал... Ему было наплевать: вряд ли в этих людях осталось что-то человеческое. Хоть капля сострадания. Они спокойно слушали его страшную, исполненную скорби историю и все время кивали, словно идиоты.
   - Наши люди разосланы в радиусе пятидесяти миль, мистер Милтон, - говорило чье-то каменное лицо со всепонимающими глазами. - Они не оставят ни один холм непрочесанным. Мы схватим его, кем бы он ни был.
   - Он отнял у меня ребенка, вы понимаете? Убил его на моих глазах...
   Никто не выразил ужаса.
   - Мы делаем все, что в наших силах.
   - Но это вряд ли вам по силам. Он... вовсе не человеческое существо.
   У Айвеноу все те же понимающие глаза: он-то знал, насколько нечеловеческим оно было.
   - Среди нас есть представители министерства обороны. Им надо только предъявить протоколы, и они окажут нам помощь. Тогда мы, безусловно, будем способны на большее, - спокойно произнес он. Потом гордо добавил: