нную грудь руку и прилечь на локоть, выбирая царственными перстами деликатесы.
   Он пировал под серебряным навесом лунного света. Ему никогда не было так хорошо. На десерт была восхитительная коленная чашечка, легко снятая с подноса округлой кости. Голый Мозг проглотил ее целиком.
   Сладко.
  
  ***
  
   Боль утихла, и Кут думал, что умер, но смерть не приходила к нему. Теперь Кут не звал ее - страдания прекратились. В расплывавшихся кругах желтых стен комнаты возникло чье-то лицо. Оно молило его прислушаться к своей просьбе. Кут знал, что в посмертном мире ему придется разговаривать с Богом. Отвечать на его вопросы. Отвечать за свои грехи. Он даже мог предположить, о чем зайдет речь сначала. Но Бог произнес слова, которых он не ожидал. Они потрясли его:
   - Он убил моего сына, - говорил Рон. - Расскажи мне о нем все, что знаешь. Прошу тебя. Я поверю в любые слова, которые ты произнесешь.
   Им владело великое отчаяние:
   - Помоги мне справиться с ним...
   Картины вихрем закружились в голове Кута: унижение Деклана, облик страшного чудовища, алтарь... Он хотел помочь, он должен помочь.
   - ...там, в церкви...
   Рон наклонился ниже.
   - ...где алтарь... он боится... где алтарь...
   - Ты имеешь ввиду крест? Он боится креста? - Нет... он не бо...
   - Господи, нет!
   Кут сделал хриплый выдох и умер. На изуродованном лице появились метки смерти: радужная оболочка оставшегося глаза наполнилась красным, слюна впиталась в недвижный рот. Рон долго смотрел. Затем он вызвал сестру и тихо вышел, оставив дверь открытой.
  
  ***
  
   В церкви кто-то был. Полиция закрыла дверь на висячий замок, но он был сбит, дверь приоткрыта. Рон тихонечко увеличил щель и скользнул вовнутрь. Она не освещалась свечами - вместо них горел небольшой костер, разведенный на полу. Огонь поддерживал молодой человек, показавшийся Рону знакомым: его часто можно было встретить