бы расположен в центре тела.
   - Ну это же пупок. Или, по твоему, на животе лоб находится?
   - Н-нет, но...
   - Это пупок и ничто другое.
   - Может быть, она имела в виду духовное тело, а не физическое...
   Собеседник на этот счет ничего не высказал.
   - Он как раз где-то здесь. Где дырка от пули, - сказал Ленни, восхищаясь тем, кто умудрился убить Ронни так красиво.
   Пчела перестала жужжать. Она слушала. Дырка у Ронни была не только в голове. Она была в его доме, покинутом женой и детьми. Дырки были на лицах, смотрящих со страниц журналов. Они были всюду... Вот если бы знать, какая из них ведет на свободу. Для этого нужно было отыскать свою рану.
   Дух Ронни не был уже больше маленькой мечущейся пчелкой. Он расслаивался, расползался, стремясь простереться вдоль поверхности лба. Он продвигался медленно, сотрясаясь от смущения и радостного предвкушения. Впереди вдруг что-то замерцало, манящее, словно свет в конце длинного туннеля. Свет, которым была наполнена материя савана. Движение стало уверенным и легким - направление было найдено. Свет становился ярче, голоса громче. Дух Ронни, не видимый никем и не слышный, вырывался на свободу. Энергетические потоки, являющиеся его волей и окружающие незаметным сиянием клубок его сознания, встретили на ходу единственное препятствие. Дальше они не прошли. Годный лишь к сожжению окоченевший кусок мяса и спекшейся крови был покинут навсегда.
   Ронни Гласс существовал в новом мире - в неизведанном еще мире белой ткани.
   Второй раз Ронни суждено было родиться саваном.
   Рассеянность снова привела патологоанатома в покойницкую. Он забыл здесь записную книжку с адресом и телефоном вдовы Гласс. Отыскать ее оказалось делом непростым. Он ворошил бумаги и переставлял предметы, не зная, что лучшим было бы и носа сюда не казать. Если он, конечно, дорожил хоть сколько-нибудь своей жизнью. Для него все закончится в