рисмотрелся: малышка была одна. Она была поглощена своей любимой песенкой, раздававшейся из надетых на голову наушников.
   - Где мамуля? - еле слышно спросил он.
   - Она наверху, - ответила дочка, не снимая наушников.
   Наверху... На середине лестницы он снова услышал лай собак в глубине сада. Что он мог означать? Что эта мерзость с ними делала?
   - Ракель, - он вряд ли слышал свой собственный голос. Ему показалось, что теперь он единственный призрак в мире.
   Все было объято тишиной. Спотыкаясь, он вбежал в ванную. Ему всегда нравилось смотреть в ее зеркало: мягкое освещение стирало с лица отпечатки лет. Но сейчас оно отказалось лгать. Он увидел в нем старого измученного человека.
   Он открыл боковой шкафчик и начал прощупывать полотенце, одно за другим. Он искал пистолет, припрятанный здесь на случай крайней необходимости. Вот он! Ощущение выпуклости в руке немного успокоило его. Он проверил пистолет: все в полном порядке. Когда-то это оружие выстрелило в Гласса. Почему бы ему не покончить и с его новым появлением?
   Он вошел в спальню.
   - Ракель.
   Ракель сидела на краю кровати.
   Она еще не успела раздеться. Нортон уже вошел в нее, лаская ртом одну из ее восхитительных грудей. Он тоже был одет. Она молча оглянулась. Как обычно. Сейчас она и представить не могла, что натворила.
   Он выстрелил, не раздумывая.
   Открыв рот - от страсти или от неожиданности, - Ракель рухнула на кровать с внушительной дыркой в шее. Нортон, видимо чуждый некрофилии, бросился к окну. Вряд ли он понимал, зачем это делает - не умел же он летать...
   Пуля прошила его насквозь, пробив к тому же и оконное стекло.
   Мэгир взглянул на распростертую жену: ее измена и се окровавленное тело, его потерянная любовь и все, что творилось в его душе, - все это не имело теперь никакого значения. Он уже не был способен переживать.
   Пистолет выпал из его рук.